Есть ли жизнь после войны?

flickr.com, Tercera Información, (CC BY-NC-SA 2.0)

Восемь месяцев назад, в апреле, Киев начал так называемую антитеррористическую операцию (АТО) в юго-восточной части Украины, где экономически сильные Донецкая и Луганская области (7 миллионов жителей, уголь, металлургия, химическая и машиностроительная промышленность, наука, сельское хозяйство) обвинили новую власть в национализме и в государственном перевороте и потребовали диалога для достижения автономии в рамках страны, права пользоваться распространенным здесь русским языком и т.д. Киев вместо диалога и автономии предложил пушки. Не будем здесь разбираться с чего бы это гражданская по своей сути война официально получила название антитеррористической операции. Не будем давать политические оценки и принимать чью-то сторону. Просто посмотрим своими глазами, что там и как там.

В юго-восточном конфликте, действительно, нельзя однозначно определить, кто виноват больше. Так всегда бывает во внутренних войнах. Почему-то новая украинская власть, например, однозначно признала законными захваты националистически настроенными организациями муниципальных учреждений и областных администраций на территории всей Украины, кроме юго-восточных областей и Одессы, где такие захваты объявлялись Киевом незаконными. Да, протестующие граждане юго-востока Украины почему-то нередко размахивали флагами соседней Российской Федерации, за что их осуждала Европа; ну, а на киевском Майдане и на Западной Украине – флагами Евросоюза, США и очень часто флагами Украинской повстанческой армии, союзницы гитлеровской армии, что вызывало возмущение в России, да и во многих областях Украины.

Бойцов АТО жители юго-востока и многие жители остальной Украины обвиняют в приверженности неонацизму, причем, в большинстве случаев, вполне обоснованно. Чего только стоят знамена добровольческих батальонов и татуировки многих участников АТО с изображением символов, которые неразрывно ассоциируются с фашистским режимом Германии 30-40-х годов. Однако же и воюющие на стороне ополченцев казаки (казачество -добровольное военизированное объединение людей, в котором действуют старые многовековые традиции) со своими имперскими взглядами и средневековыми ритуалами (например, публичными порками провинившихся) вызывает определенное недоумение.

Кто бы ни был виноват в конфликте и кто бы его ни спровоцировал, в любом случае пострадавший неизменно один – мирный народ, оказавшийся в зоне АТО. Сколько людей погибли, пропали без вести или стали инвалидами, никто доподлинно сказать не может. Их многие тысячи. Статистика, которую представляют публике, не точна, не полна и откровенно политизирована. Также невозможно подсчитать, сколько людей осталось без домов, ведь некоторые населенные пункты буквально превращены украинскими в руины без единственного сохранившегося дома. Список жертв продолжает и сейчас расти вопреки перемирию: то несколько человек подорвались на мине, то непонятно откуда запущенный во время перемирия снаряд разрушил дом, под обломками которого погибла семья, в нем жившая…

Вообще зона АТО сегодня напоминают другую зону, находящуюся также на территории Украины: Чернобыльскую зону отчуждения. Покинутая еще в далеком 1986 году из-за взрыва энергоблока ядерной электростанции, эта территория сегодня представляет собой спрятанную в лесах россыпь полуразвалившихся избушек и многоэтажных домов, угрюмо смотрящих своими пустыми оконными глазницами на туристов-экстремалов, приехавших воочию увидеть последствия атомной катастрофы.

На юго-востоке атомной катастрофы не произошло, но произошла война, которая повлекла за собой бесконечные разрушения, резкое ухудшение экологии, бесконечные страдания мирных жителей. От Чернобыльской зоны отчуждения сегодня юго-восточная Украина внешне отличается тем, что здесь среди развалин снуют прохожие, дети играются автоматными гильзами и в очередях все больше инвалидов. Впрочем, по мнению многих высокопоставленных лиц, да и жителей наиболее пострадавших районов зоны АТО, сходство с чернобыльской территорией будет усиливаться с течением времени. Восстановление многих населенных пунктов обойдется дороже, чем построить новые, так что они будут, скорее всего, оставлены людьми, как и Чернобыльская зона. А обильное минирование территорий на многие десятилетия усложнят жизнь по всей линии противостояния ополченцев и войск АТО.

Тяжело подобрать подходящие слова, чтобы описать юго-восток Украины сегодня. На меня огромное и тяжелейшее впечатление произвели видимые повсюду следы жизни, нормальное течение которой прервалось буквально на днях. Вот разрушенный дом, от которого осталась лишь коробка без межэтажных перекрытий, но на подоконнике каким-то чудом уцелели распустившиеся и замерзшие цветы в горшках – молчаливое указание на то, что еще вчера здесь жили люди. Где они – под обломками или в убежище – никто доподлинно сказать не может. Из другого разрушенного дома раздаются стуки – это значит, что хозяева не могут сами выбраться из подвала, где они прятались от артобстрела, потому что обломками их дома завалило выход. Хорошо, если есть, кому услышать. Среди развалин третьего дома видны фрагменты разорванных человеческих тел – тут жильцам повезло значительно меньше. Передвигаясь по остаткам того, что раньше было шоссейной дорогой, по сторонам можно различить фрагменты обгоревшей бронетехники, на полях, где раньше росли пшеница и подсолнечник, теперь угрюмо «произрастают» наспех сбитые кресты – свидетельство недавних ожесточенных боев. К слову, гораздо чаще погибших сбрасывали в одну большую и неглубокую братскую могилу или попросту в воду – не было времени или сил хоронить. И среди всего этого безумия продолжается жизнь. Люди привыкают ко всему…

Татьяна, студентка харьковского университета, чьи родители живут в Донецке, вспоминает о своем визите к родственникам: «Я принимаю душ. Вдруг ужасный шум, выключается свет. Дом ходит ходуном – пришлось за стену держаться, чтобы не потерять равновесие. С кухни раздается звон битого стекла. Через минуту к двери в ванную комнату подходит отец. Говорит: «Все хорошо, мы живы». Я в ужасе выскакиваю из ванной и вижу совершенно невозмутимую мать, продолжающую нарезать овощи для салата и отца, философски смотрящего из окна на только что разрушенный магазин, в котором он буквально десять минут назад покупал те самые овощи, которые режет мама».

К превращению юго-востока Украины в руины приложили свою руку как бойцы АТО, так в какой-то степени и ополченцы. Правда, почти поголовно население юго-востока обвиняет, прежде всего, украинские вооруженные силы. Ежедневные бомбежки Донецка и пригородов, проводимые силами АТО, унесли тысячи жизней и стерли с лица земли множество домов и даже целые населенные пункты. От расположенных недалеко Песков и Авдеевки, например, остались только отметки на картах.

Но выжженные и превращенные в руины районы зоны АТО – это во многом следствие также военных действий, близких к партизанским. Как рассказывает житель ныне практически уничтоженного небольшого города Кировска, ополченцы на окраинах ведут обстрел позиций АТО. Пока громоздкая система отдачи приказа и его исполнения провернется внутри украинского штаба, ополченцы уже успевают сменить свою дислокацию, а массированный артобстрел с целью наверняка «накрыть» противника совершается с большим запасом по домам мирных жителей до тех пор, пока в регулярных войсках не «провернется» обратный приказ о прекращении огня. Впрочем, даже те немногие, кто, живя в зоне АТО, поддерживают действия украинской стороны, не могут найти оправдания применению регулярными войсками фосфорных и кассетных бомб против жилых районов юго-восточной Украины.

От повсеместных артобстрелов страдают не только населенные пункты, невосполнимый урон также наносится и природе. Так, в ходе бомбардировок снаряд угодил в шламовый отстойник, и все отходы попали в реку Лугань. В результате, сегодня по берегам реки стойкий химический запах смешивается с запахом разлагающейся сдохшей живности, населявшей Лугань, а отходы продолжают плыть по течению, попадая в грунтовые воды и отравляя все живое близ русла реки. Однако этой экологической катастрофой заниматься некому, потому что местным жителям едва хватает сил обустроить в очередной раз разрушенные дома так, чтобы они были пригодными если не для жизни, то хотя бы для ночлега.

На долю местных жителей выпали не только лишения, связанные с бомбардировками, но и террор со стороны противоборствующих сторон. Практически каждый житель тех районов зоны АТО, которые какое-то находились под контролем украинской стороны, может рассказать про грабежи, изнасилования, избиения или унижения как со стороны украинских добровольческих батальонов, получивших здесь прозвище «карательных отрядов», так и регулярной армии. Показательна история, как один из «карателей» наводил автомат на детей, заставляя родителей вскидывать руку в фашистском приветствии и кричать: «Героям слава» («Слава Украине!» – «Героям слава!» – приветствие Украинской повстанческой армии, воевавшей в рядах гитлеровского вермахта). Подозрений в том, что сыновья мирных жителей сражаются на стороне «сепаратистов», «освободителям» бывает достаточно для расстрела родителей. «Освобождая» от собственного присутствия территории, бойцы АТО оставляли за собой заминированные тела ополченцев, а также плохо замаскированные братские могилы, в которых свалены тела не только захваченных в плен и потом убитых ополченцев, но и мирных жителей. На многих из них остались следы жестоких избиений. Некоторые такие факты были признаны международными организациями, многие остаются сомнительными. Впрочем, для тех, кто в земле, сомнения, продиктованные «политической целесообразностью» безразличны…

Бывает здесь по-всякому. Ценности жизни, понятия справедливости у людей на линии соприкосновения противоборствующих сил заметно меняются. В селе недалеко от уже упоминавшегося Кировска этой зимой случилась такая история. Местные жители набились поздним вечером в блиндаж второй линии обороны ополченцев – выпивали с отдыхавшими бойцами, говорили «за жизнь»… Местный житель, сторонник Киева, совсем молодой парень, воспользовался беспечностью, приоткрыл дверь блиндажа и бросил туда гранату. Трупов было много. Прибежавшие ополченцы парня застрелили.

Хоронить его из-за содеянного местные жители отказались и выбросили тело в овраг, куда после начала боевых действий сбрасывались отходы (канализация была разбомблена). Рассказали о погибшем и такую историю: водопровод в селе был давно разрушен украинскими снарядами, единственным источником воды остался ручей, причем только в одном месте ее можно было набрать. Так вот, парнишка «навел» украинских военных на ручей, и те периодически стреляли по нему, убивая мирных людей. Такому по справедливости место только на свалке, упорствуют местные жители. Через день-другой одичавшие голодные собаки обглодали тело до костей.

Действия ополченцев тоже не всегда отличаются безоговорочным благородством. Рядовым бойцам запрещено притеснять местное население под угрозой расстрела. Несмотря на то, что закон соблюдается строго, совсем избежать грабежей не удается. Так, житель города Антрацит Григорий рассказывает: «Пришли четверо. Сказали, что им нужны продукты для столовой. Забрали из погреба практически все, что было, тысячи на четыре гривен, и ушли. Я пошел к коменданту спрашивать, как жить-то дальше, если припасы забрали, а он ни сном, ни духом – говорит, не знает, кто это был».

В районах Донбасса, занятых украинскими войсками («освобожденные территории», говорят о них в Киеве; «временно оккупированные бандеровцами наши земли», твердят в Донбассе), солдаты частенько мародерствуют, забирают машины, грабят. Особенно этим славятся так называемые добровольческие батальоны, состоящие из фашиствующих националистов; местные жители называют их карателями. Но мародерство есть и на территории самопровозглашенных республик, причем им часто занимаются и сами местные жители. Дончане вспоминают: «Первыми делом особо шустрые отправились в автосалоны и магазины бытовой техники. Затем дело дошло и до частных небольших магазинчиков. Закрытые шахты, заводы – там тоже было, чем поживиться»..

Но вот за самовольное проникновение в покинутые уцелевшие дома наказание очень строгое, причем как для ополченцев, так и для мирных жителей.

В целом ополченцы помогают мирным жителям. Вместе восстанавливают разрушенные дома, выделяют бесплатные стройматериалы, отселяют людей из домов, уже не подлежащих восстановлению. Даже зарплаты и пенсии (социальные выплаты Украина платить отказалась, обрекая тем самым пенсионеров юго-востока на голодную смерть) пытаются выплачивать, когда деньги появляются. Оксана, жительница Кировска, говорит: «В больших городах сейчас сложно, огородов-то нет, а у нас вполне можно жить. Кто поумнее да позапасливее, тот нормально живет. Иногда в столовой поесть удастся, иногда хлеб привезут. А вот кто непутевый – тем плохо приходится. «Гуманитарки» на всех не хватает».

Вообще, как я заметил, положение мирных жителей во многом зависит и от комендантов, и от личного состава войск ДНР и ЛНР. В некоторых населенных пунктах гуманитарная помощь не всегда доходит до жителей, зато она почему-то всегда появляется в киосках и магазинах – за деньги, естественно. Да и среди самих ополченцев бывают разлады, заканчивающиеся даже стрельбой. Законы трактуются по-разному; например, в городке Зимогорье задержали юношу, вышедшего во время комендантского часа подышать свежим воздухом. Патрульные – местные жители – решили его отпустить домой, а начальник, он был из российских добровольцев, узнав об этом инциденте, устроили обыск у него дома, а затем в качестве наказания отправил парня чистить бомбоубежища.

Была еще одна встреча с Виталием, бывшим донецким ветеринаром, оставившая неоднозначное впечатление. Виталий, которому было все равно, ополченцы или украинская армия победит, главное, чтобы было тихо, решил перебраться в другой город, подальше от обстрелов. Но не доехал. На украинской блок-посту его арестовали как диверсанта и бросили в яму (у украинских блок-постов часто устраивается такая «камера предварительного заключения»: огромная яма метра четыре глубиной с крутыми стенками – сам не вылезешь). Пока решают, что с тобой делать, сидишь с другими бедолагами сутками под солнцем и дождиком; ну, а сверху на тебя и поплевать могут, и помочиться – все зависит от солдатской фантазии и количества выпитого Виталию отпустили – один из солдат на блок-посту оказался знакомым, раньше вместе несколько лет на заработках в России были. Пообщались. Знакомый на ухо и сообщил, что их комбат сказал: «Есть негласное указание всех «донбасских москалей» извести под корень. Лучше пусть сами уходят. А сюда переселим людей с Карпат. Там у нас тоже свои сепаратисты завелись, но пока мирные. Вот пусть в шахтах и поработают, успокоятся».

Конечно, комбат спьяну или под настроение мог, что угодно ляпнуть. Но ходят, ходят слухи, что землю в Донбассе будут отбирать и раздавать переселенцам. А кто же такие «карпатские сепаратисты»? Разве что русины, давно, но пока мирно мечтающие об автономии в составе Украины? В их среде последнее время появился слушок, будто могут их расселить по всей Украине, чтобы, разделенные, они и думать перестали о какой-то там автономии. Словом, смешанное впечатление осталось от беседы с Виталием. Возможно ли такое? Донбасса мало? Не лучше ли договариваться?..

В отличие от негативного отношения к АТО, которое всеми местными жителями воспринимается с однозначным резким неодобрением, отношение к самопровозглашенным республикам и к политической ситуации в целом – самое разное. Большинство, конечно, верят в заступничество России либо в реальную независимость самопровозглашенных республик. Есть и те, кто не одобряет действия ополченцев. Самое же распространенное мнение среди мирных жителей емко выразил Михаил: «Устроили чер-те что! Побросали бы уже автоматы и разошлись по домам!».

Разумеется, подавляющее большинство, если не все жители юго-востока Украины хотят, чтобы военные действия прекратились. Перемирие для них – слабое утешение, так как они прекрасно понимают, что военные действия возобновятся, да и в ходе перемирия число жертв среди мирного населения продолжает расти. Также они прекрасно понимают, что их жизнь больше никогда не будет прежней. Даже если война прекратится, непонятно, кто будет восстанавливать разрушенную промышленность, разминировать неразорвавшиеся снаряды и мины, да и ужасы пережитых военных действий не забудутся никогда.

Тем не менее, очень многие, да, пожалуй, большинство людей, живущих сегодня среди руин собственных домов, на удивление полны надежды: «Жить будем. И жизнь будет. Справимся».

Michail Bondar

Leave a comment

Your email address will not be published.


*